Идеи и замыслы

Прекрасно, что наше молодое поколение получило возможность приобщиться к мировой культуре, к русской культуре, усвоить исторический, художественный, эстетический опыт предшествующих поколений. Время отбрасывает все лишнее, случайное и оставляет нам «вечных спутников»: Пушкина, Лермонтова, Блока — в поэзии, Толстого, Достоевского, Чехова, Горького — в прозе. Эти имена — я могу их приводить еще и еще — вехи движения мировой культуры.

Хотите записаться на курсы косметологии? Тогда рекомендуем вам перейти на сайт по
этой ссылке. Там все есть.

Чтобы создавать, надо многое знать. Молодые киргизские кинематографисты прекрасно понимают, что рост современного национального кино зависит от того, как полно они сумеют освоить богатейшее наследие мирового кинематографа. Режиссеры приходят на студию из ВГИКа, с Высших режиссерских курсов, изучив достижения советского кино, в котором работали Эйзенштейн, Довженко, Пудовкин, Вертов. Они воспитываются на кинематографической классике под руководством крупнейших мастеров современного советского киноискусства. Они имеют возможность изучить и осмыслить богатейший опыт художников современного европейского кинематографа. Поскольку существует итальянское киноискусство, французское, польское, поскольку есть Креймер, Антониони, Феллини, было бы крайне неразумно не воспользоваться очевидным опытом этих художников, как бы ни было спорно подчас их искусство. Нам в иных случаях могут быть чужды идеи, исповедуемые тем пли иным талантливым кинематографистом Запада, но необходимо изучить и понять, какими художественными приемами, средствами он пользуется для достижения максимальной выразительности. Мы обязаны рассчитывать на возросший интеллект советского зрителя, которого прямолинейной назидательной историей не удивишь, не сумеешь ни в чем убедить, пока не затронешь душу.

Нельзя не обратить внимание на то, что у современного зрителя выработан значительный опыт отношения к кинематографу разных стран. Когда ему говорят: итальянский фильм — он стремится попасть, арабский — крупное расслоение зрителя: многие вообще не ходят, другие, наоборот, отдают предпочтение. У каждого кинематографа определенная репутация в различных зрительских слоях, и надо отдавать себе отчет, что репутация картин восточных, за исключением, пожалуй, Японии, в массе своей пока еще не высока. В этих фильмах еще мало профессионализма, много незрелого, что в первую очередь объясняется недостаточно точным и умелым отбором выразительных средств. Это очень большое дело в искусстве — отбор художественных средств, создание языка, на котором происходит общение со зрителем.

Идеи и замыслы — пусть самые передовые, отстаивающие социальную справедливость,— это еще только первый, хотя и важнейший этап на пути создания подлинного произведения искусства. Возьмите хотя бы излюбленный сюжет индийских или арабских фильмов — судьба женщины, которая по воле злых людей попадает на улицу. Несчастье, разлука с любимым, брошенные дети, панель, проливной дождь, жалкая лачуга… Многие зрители любят смотреть такие картины, они вызывают жалость, затрагивают чувствительные струны нашей души, но это еще только приближение к искусству настоящему, зрелому, профессионально точному. Произведение искусства становится реальной художественной силой, пробуждающей мысль, совесть, активность человека, стремление бороться с несправедливостью, когда оно во всех своих компонентах доведено до такой точности и выразительности, что читатель или зритель не видит и не чувствует, как это сделано, а полностью захвачен судьбами людей, их философией, следит за развитием мысли, событиями, столкновениями.

Вот об этом необходимо размышлять в преддверии Ташкентского фестиваля, об этом мы часто говорим у нас в Союзе кинематографистов, где каждый фильм — документальный или художественный — становится объектом многосторонних и широких дискуссий. Наши обсуждения всегда преследуют цель разобрать произведение с точки зрения того искусства, которое мы считаем настоящим, подлинным, прогрессивным.